16 ноября 2018
карта сайта

Блоги пользователей сайта СПОРТ В ТВОЕМ ДВОРЕ


Здесь Вы найдете информацию, которую добавляют на сайт СПОРТ В ТВОЕМ ДВОРЕ наши блогеры - авторы персональных сетевых журналов (блогов). Статьи появляются на этой странице в хронологическом порядке (последняя из добавленных записей находится в самом верху). Вы можете почитать все статьи каждого блогера в отдельности, выбрав в меню слева (большой зеленый столбец) имя конкретного автора.
Любой посетитель нашего сайта может завести здесь свой блог. Сообщите нам о своем желании стать автором блога - и Вы получите возможность делиться своими впечатлениями, наблюдениями и опытом с широкой аудиторией любителей спорта и поклонников здорового образа жизни.

avatar

Статьи, эссе, доклады, истории и поэмы на русском и английском языках

Истории с продолжением. История одного сокровища. Глава пятая

- Величественно, не правда ли? - каким-то благоговейным шепотом сказала женщина, представившаяся Ниной Викторовной. - Даже жутко.
- И как символично, - добавил Финалин.
Символики в мемориале и вправду хватало, подумала Уголькова. К жилым домам памятники в виде двух бронзовых сфинксов обращены профилем как красивые женские лица. Но к Неве и к «Крестам» они повернуты другой частью лица обнажившимися, изъеденными червями черепами. Аж в дрожь бросает от такой картины.
- Строки из «Реквиема», - сказала Нина Викторовна и прочитала их вслух:

Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали
И тихо идут по Неве корабли…

- Мурашки по коже от этих строк, - призналась Нина Викторовна.
- Да, это очень сильное произведение, очень живое, - согласилась Аня. - Одно из моих любимых.
- И у меня, - улыбнулась Нина Викторовна. - И отчасти из-за того, что «Реквием» появился благодаря моей матери.
- Что?! - не поверили своим ушам Уголькова и Финалин.
- Да-да, - подтвердила Нина Викторовна, с видимым удовольствием наблюдая за разливающимся по их лицам удивлением. - Общеизвестно, что пока Ахматова стояла в тюремных очередях перед «Крестами», к ней обратилась женщина, стоявшая за ней, и спросила: «А это вы можете описать?». Анна Андреевна ответила: «Могу».
- Та самая женщина с голубыми губами, - прошептала Уголькова, все еще с трудом веря.
- Да, это была моя мать. Мне всегда нравилось, как описала ее тогда Ахматова. В 1940 году моего отца посадили в «Кресты» за какое-то мнимое политическое преступление. Через несколько месяцев он умер не выдержал тюремного гнета, - на лице Нины Викторовны появился отпечаток давнего горя. - А у Анны Андреевны в это время в «Крестах» сидел сын. После тех кошмарных военных лет, о которых я, к счастью, знаю только из рассказов, моя мать и Ахматова вновь сошлись. Не знаю, можно ли было те отношения назвать дружбой… Мама всегда с большим теплом отзывалась о поэтессе, говорила, что это был самый добрый человек, которого она знала. Я с ней так и не познакомилась, - помолчав, добавила Нина Викторовна. - Когда я достаточно подросла и захотела узнать ее лично, она умерла. Я до сих пор жалею о том, что не знала ее.
- То, что вы рассказываете, просто невероятно, - сказала с трудом пришедшая в себя Уголькова. Я до сих пор не могу поверить в то, что вы имели такое близкое отношение к Ахматовой.
- Я-то что, если вас интересует поэтесса, вам бы с мамой поговорить… Она бы вам столько про Анну Андреевну рассказала, - вздохнула Нина Викторовна. - Да видно не судьба. Пройдем к памятнику Ахматовой? - совершенно другим голосом спросила она.
- Давайте, - кивнул Финалин, который плохо понимал происходившее вокруг, и надеялся, что вид памятника хоть чуть-чуть прояснит дело.
Они прошли от сфинксов совсем немного и увидели памятник самой поэтессе. Финалин подошел поближе и прочел выгравированные на камне строки.

И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною, ослепшею стеною.
- Действительно, удивительно сильная женщина, - вновь вздохнула Нина Викторовна. - Сколько раз прохожу здесь, столько говорю себе: «Нет, слабый не смог бы написать таких сильных стихов».
- Аня, извините, конечно, - наконец не утерпел Финалин. Он жаждал разъяснений, и ему хотелось действовать, - но это приближает нас к разгадке тайны? Это все прекрасно, я много узнал про Ахматову, но мы не за этим сюда прилетели!
Ане стало ужасно стыдно. Она совсем забыла о том, что на самом деле привело их в Петербург, столкнувшись с прошлым Ахматовой, увидев «Кресты» и мемориал, о которых раньше только читала. Она покраснела и хотела что-то сказать в свое оправдание, но ее опередила Нина Викторовна, павшая жертвой самого обыкновенного любопытства:
- Тайна? Что за тайна? Вы можете меня посвятить? Я обожаю всякие секреты!
Уголькова многозначительно посмотрела на Финалин: сказал, мол, А, говори и Б. Теперь настал его черед покраснеть.
- Ну пожалуйста, - почти умоляла Нина Викторовна. - Если что-то связано с Ахматовой, то я, может, и помогу.
Финалин по-прежнему мялся, не желая показывать тетрадку, которая стала для него чем-то сокровенным, совершенно незнакомому человеку, а особенно полоумной бабке, наговорившей невесть чего. Но Аня была права: раз уж заикнулся о тайне, то придется рассказывать всю историю целиком. Он тяжело вздохнул и принялся объяснять. Нина Викторовна слушала очень внимательно, а потом попросила показать ей тетрадь. Финалин скрепя сердце исполнил ее просьбу. Нина Викторовна посмотрела на вступительное стихотворение и заявила:
- Я не знаю английский.
- У меня есть вольный перевод, - вдруг сказал Финалин. Он достал из кармана джинсов небольшой листок и прочел:

Итак, смотри: здесь книга есть,
Неплохо бы ее прочесть.
Прочтешь коль всю, то будешь рад;
Достоин лучшей из наград.
Здесь все стихи тебе знакомы
И лишь один, пожалуй, новый.
Послушай, это все не бред:
Людей хороших видел свет,
Готовых жизнь отдать свою
За вещь, что я тебе дарю.
Итак, послушай: те стихи
Тебе даны не за грехи;
Их записала сюда я,
Желая счастья для тебя.
Внимание надо слегка проявить,
Вскорости будешь меня благодарить!
Смотри, каждый стих в себе это несет,
И тот, кто догадлив, пусть поиск начнет;
Но если тебе всего этого мало,
То тут у разведки побольше начало.
Счастливейший случай, мой сын, отыскать
Сокровище, кое всем трудно понять.
Может сулить наслажденья в раю,
А может снести тебе главу твою.
Храни тебя Бог! Я прощаюсь, пора!
Найди эту вещь и используй сполна!

- Откуда у вас это? изумилась Уголькова.
- Я изучал оригинал, написанный прапрабабушкой, и подумал, что лучше пойму суть, если переведу на русский, - слегка краснея, пояснил Финалин. - Вот что получилось.
- Игорь, это чудесно! И вы утверждали, что ничего не понимаете в поэзии! - воскликнула Уголькова. - Я сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы перевести лучше.
Финалин хотел ответить, но его опередила Нина Викторовна, которая не теряла времени зря, и, прослушав перевод стихотворения, принялась за чтение остальных произведений:
- И вы называете это тайной? Тут же все очевидно!
- Вы догадались? - поразился Финалин, позабыв про свой перевод.
- Тут и гадать-то не стоило, все элементарно! Я была уверена, что здесь что-то сложное, а оказалось… - разочарованно протянула Нина Викторовна.
- Так что же это, скажите! - сгорая от нетерпения, попросил Финалин. К его удивлению, Нина Викторовна покачала головой.
- Я не могу вам сказать. Вы должны понять это сами. Только тогда эта вещь будет настоящим сокровищем, - она внимательно посмотрела на Уголькову. - И вы тоже не догадались? - Аня пробормотала: «Нет». - Вот это да! - не веря своим ушам, сказала Нина Викторовна. - Послушайте-ка вот это, - она быстро открыла тетрадку, выбрала одно из стихотворений и начала читать. Это оказался Лермонтов:

Я виноват перед тобою,
Цены услуг твоих не знал.
Слезами горькими, тоскою
Я о прощеньи умолял,
Готов был, ставши на колени,
Проступком называть мечты;
Мои мучительные пени
Бессмысленно отвергнул ты.
Зачем так рано, так ужасно
Я должен был узнать людей
И счастьем жертвовать напрасно
Холодной гордости твоей?..
Свершилось! Вечную разлуку
Трепеща вижу пред собой...
Ледяную встречаю руку
Моей пылающей рукой.
Желаю, чтоб воспоминанье
В чужих людях, в чужой стране
Не принесло тебе страданье
При сожаленье обо мне...

- Вы поняли? с надеждой спросила Нина Викторовна. Финалин и Уголькова синхронно помотали головами. Женщина вздохнула. - Вы не представляете, как мне жаль, что я не могу вам сказать. Но моя мама всегда говорила: «Если тебе кто-то скажет решение, то ты его скоро забудешь. Если же ты сам догадаешься, то запомнишь его на всю жизнь». И я с ней абсолютно согласна. Но я могу вам подсказать, - услышав это, Финалин сразу оживился, и Уголькова тоже прислушалась. - У всех этих стихотворений одна и та же тема, она-то и связывает их между собой. Обратите внимание на «Я вас любил…» и на «Я помню, любимая, помню…», - посоветовала она. - Подумайте о том, что руководило Ахматовой, когда она писала «Реквием», что заставляло ее стоять у ворот тюрьмы несмотря ни на что. И помните о том, что говорится в английском стихотворении, - это сокровище, которое может осчастливить, а может и убить. Как разгадаете - а вы разгадаете, - приходите сюда, я буду вас ждать.

----------

- Шеф? С ними полоумная старая бабка, которая утверждает, что знает секрет.
- Не может быть! Она им сказала?!
- Нет. Она говорит, что все очень просто, но они должны догадаться сами.
- Ладно, бабку оставим, она наверняка бредит и пытается привлечь внимание. Разговор записал?
- Да, шеф.
- Немедленно пришли! И продолжай следить за ними, не отпускай их ни на секунду. Поселись в той же гостинице, что и они. Все ясно?
- Так точно.